Случай был. Да... Еще брат живой был. Было у нас два коня, один бык был. Мы... э-э-э... с отцом, по-моему, на быке за сеном поехали. И я на телегу встала. Мария, это наша, Захаровна невестка... э-э-э... тоже на тележку встала. Это был, так скажу, пятьдесят... сорок девятый... сорок девятый год был это. И вот, мы поехали осенью за сеном и... стоим... Она стоит на тележке, я стою на тележке. Ну, сюда накладывают сено на обе телеги. А потом это... эээ... я говорю: «Ооой! Маруся, смотри-ка, смотри-ка», – говорю, – «Эти там кружочки», – говорю, – кра-а-асные. Эти такие мелкие идут». Потом эти кружочки объединяются в колесо, вертятся, вертятся, вертятся. Я... э-э-э... говорю это брату, а брат говорит: «Что?», – говорит, – «Там видели?» Он встал и не видел. Вот, не видел он. А надо, говорит, надо поднять так руку, и чтоб он смотрел эти... чёртиков. Тогда бы он не умер бы. Вот, смотрели: так продолжалось... Вот эта впадина... Вот... В это впадине дорога. По той дорожке колёсами, колёсами иду-у-ут и мелкие кусочки раздробляются, ага. Эти идут, а потом объединяются. И... знаете, это... такими... это... ну, как ветер ли что ли? Там светит... Цо… О-ё-ё-ё... У меня волосы дыбом встали: никогда не видела такого, вот тогда увидела. Говорили, что чертей... Действительно это были черти. Ну, я больше такого никогда не замечала, не видела, не знаю. Это был один случай такой.