М-м, в один из зимних вечеров э-э меня с сестрой моей родной позвала в гости к себе посидеть троюродная сестра, звали её Вика. Она такая бойкая, весёлая. Ну, жизнерадостная, всегда рассказывала смешные истории. И на тот момент у неё был маленький ребёнок ма, да, маленький ребёнок, Рома, ну ему было-то всего годика два, маленький совсем. И она говорит: «Ой, – говорит, – ничего понять не могу, но как, – говорит, – только свет выключим, ребёнок начинает плакать. Я, – говорит, – уже не знаю, что делать, но он просто плачет. Она, – говорит, – может, домовой здесь». И-и и рассказала, говорит, в общем, у её бабушки были часы, такие большие, вот знаете, такие настенные, вот такие часы, ии м-м там, ну, в общем, эти часы давно хранились в семье, и как бы бабушка эти эти часы очень дорожила ими, этими часами, и она их потом ей оставила, когда умерла. И вот, и Вика решила, что там сидит домовой, мы потом правда присмотрелись, когда ребёнок, ну, смотрел на эти часы, он плакал. И так получилось, что в этом доме был действительно домой, и мы решили придумать что-нибудь, ну там же говорят: «Дедушка-соседушка» и всё такое, чтоб задобрить его. Ну мы ей посоветовали с сестрой, чтобы она ему конфеток положила, молочка на блюдечке чтобы дала и поставила возле этих часов. Ну, вроде, она это всё сделала, сказала там специальные слова добрые, там: «Дедушка-соседушка, не обижайся, дом наш оберегай». Вот, помолилась она немножко и-и с тех пор вроде я её недавно видела, она сказала, что вроде домовой больше не беспокоит, но часы она выкидывать боится, потому что она думает, что если часы эти выкинуть, то он разозлится, а Ромка уже большой вырос, больше он в домовых не верит.