Ну когда ещё… Это было всё в детстве, когда мы с тётей пришли к одним знакомым. А там, получается, был пустой дом. То есть хозяева уже съехали. И была какая-то женщина, и у них был такой разговор очень интересный – ну, что домовой не принял этих людей и он всё делал, чтобы они уехали. И они, получается… мы зашли, и там только портреты стояли, и им пришлось съехать. То есть, наверное, была жизнь такая невыносимая. И однажды моего мужа мама рассказывала тоже. Говорит, ну, раньше же тоже как-то было тяжело с квартирами, всё такое, им дали какое-то жильё. Она гыт: «Мы туда заехали, дом такой уютный», или где-то сняли что-то они. Зашли туда. А маленький ребёнок он… ну… всё время плакал и плакал, показывал в угол, что там, что кто-то есть, потому что говорят, что маленькие дети, они могут видеть этих… всяких домовых там, и всё такое. Он плачет и не спит, она говорит: «Мы так всю ночь пром… промучились». Ну гыт, потом пошли, смотрим, гыт, ну такая изба невзрачная, да. Ну такая большая, ну… Я, гыт, там всё выбелила, всё вымыла, зашли, и ребятишки спокойно легли спать. Как бы там, получается, значит, домовой принял их.