В общем, моя бабушка, прабабушка умерла, когда ей было почти девяносто лет. Ей было восемьдесят семь лет и вот я чётко помню историю, ну случай получается. Я сидела дома в зале, получается у нас зал находится так, что виден коридор между кухней и комнатой прабабушки, то есть, той комнаты, в которой она жила. А так как она была очень старенькая, то последние, наверно, лет десять, вот которые я помню она ходила просто вот сгорбившись, и я даже не знаю как этот описать этот звук, но шоркала она ногами по полу, то есть почти, не поднимая ноги. Сижу я, получается, наверно, уже месяц как её не стало. Я сижу, смотрю телевизор и слышу этот звук. То есть, вот, вот это вот шарканье по полу, что вот ну... Я очень долго с ней жила и я чётко знаю как она ходит. Этот звук я, наверно, ну ни с кем, ни с чем не перепутаю. Я-я... просто не знаю, у меня был такой дикий страх. У меня первая мысль это вот выключить телевизор и чтобы послушать. В тот же момент я понимаю, что если я выключу телевизор, я дома одна, мне дико страшно. Куда мне деваться. В общем, я заставляю себя, получается, я сижу полуспиной к этому проходу, заставляю себя повернуться, ну чтобы посмотреть. И просто вот, получается, застаю именно тот момент, когда она уже почти прошла дверной проём и вот, получается, вижу только её часть спины. И вот этот вот звук. Меня как будто приковало страхом, я говорю, я просто сижу, я сделала телевизор погромче. Я искренне сделала телевизор погромче и начала вспоминать все молитвы, которые я знаю. Я серьёзно, я сижу, и у нас получается в углу на... Господи как его, на шкафу иконы, и просто вот взором туда и начинаю вот судорожно искать какие-то молитвенные слова. А потом, получается, вот я слышу, как ну со скрипом приоткрывается у нас дверь как бы всегда, она скрипит, закрывается и открывается. Я честно, я, наверно, ещё час сидела просто я, я боялась встать. Я серьёзно. Я думала, что если я встану, вдруг я её увижу. А если я её увижу, то блин я, я жить потом нормально не смогу. В общем, я так и просидела, пока родители не пришли.